без названия
наверно, там есть ошибки.
читать дальшеБудучи являясь тем, кого ебут, я все никак не могу взять в толк: почему истерики закатываю не я, а мой парень, который альфа-самец, блин.
Не, правда. Не сказать, что я - само титаническое спокойствие, наоборот даже - взрывоопасен. Чего не скажешь о моей любви. Любовь у меня тренер, потому нервы у него тоже натренированные. Меня легко выводят все домашние дела, которыми я занимаюсь: мойка посуды-полов, стирка, говорка, одежду погладить, встретить-проводить. Это все лежит на мне и жутко раздрожает. Но я же не жалуюсь! Не при нем, по крайней мере.
И все равно истерики закатываю не я! (А следовало бы!)
Что само по себе странно.
Случается это не часто. Раз в месяц, а то и два. Но непримено случается. В такие часы (заметьте, не минуты, а ЧАСЫ), я спокойно переношу всю ту ахинею, что он мне излогает. Сижу себе на диване-кресле-постели-стуле-подоконнике-где приспичит, и наблюдаю за его манипуляциями, с сожалением понимая, что всю эту энергию можно было направить на более... приятные действия. Агрессивные и дерганые движения рук и ног, напряженная шея, четкие линии лица, хмурые брови, поджимающиеся губы в секунды молчания.... Все, как в сексе. Ну, помимо визгливой (если его баритон можно так назвать, или им же эту визгливость воспроизвести) предъявы на мою... личность, мягко говоря, и все из нее вытекающее. Я сижу и слежу за ним одним взглядом, подперев голову ладонью, а он расхаживает по всей доступной поверхности; нервоз у него, а я, как танк.
Это истерика и хрен знает почему опять. Его срывает. Вроде сидели только (час назад), разговаривали, рассматривали варианты куда бы завтра, в единственный выходной совместный, сходить - кино или бар? или парк? - и на тебе! Истерика.
Я могу терпеть ее долгие часы. Это чистейшая правда.
Но одна фраза меня выводит так же.
- Ты меня не любишь! - заявляет он встав в позу. Я медленно зверею.
Это я-та?! И не люблю?! Сука!
- С чего ты взял?
- Ты так спокойно ко всему относишься!
- Тож истерику закатить? - выгибаю я бровь.
- Истерику? - охает он.
Я встаю, немного неловко правда, но не подхожу к нему, радуясь тому, что его футболки мне до середины бедра достают - если б он знал как я на него реагирую в такие вот часы... Но не будем о кровопролитии.
Встав, я иду на кухню, единственное место, где разрешенно курить (и еще святыня, где ссориться равносильно преступлению), но сейчас случай не тот. Беру пачку и несу ему, а он все так же стоит, как истукан. Сам прикуриваю, сую ему в руку и сажусь обратно. На пригретое место. Мое любимое горе курит - быстро, за раз несколько затяжек и медленно потом выдыхает приоткрыв рот. Не, его после этого, как чудом, не отпускает, но каприза в словах уже меньше и смысла побольше.
Ненавижу, когда он говорит, что я его больше не люблю.
Это не так.
Я обижаюсь.
- Ты повод ищешь, чтобы расстаться? - спрашиваю я, немного успокоившись посмотрев на него, пока он курит.
- Что? - моргает он отпуская сигарету, думает и усмехается, вновь затягиваясь - Нет.
- На том и порешили.
- Но ты же не любишь! - возражает он.
Я мужик. И пощечина у меня отнюдь не девичья. Стою рядом с ним тяжело дыша.
- Еще? - интересуюсь.
- Хватит.
Он ростом не вышел. На полголовы ниже меня, зато в плечах и в общей мышечной массе превосходит меня. Однако опора за наши отношения висит на мне, хоть я и снизу в нашей паре. Как-то это не стереотипно, и благодаря этому же, я чувствую себя мужиком, а то эти хозяйственные дела меня совсем уже... достали и съели мне мозг.
Благо еще на унитаз садится не стал.
- Слышь, дорогой, - едко начинаю. - Я твоего "да", насчет съезда, три года добивался и еще четыре мы живем вместе, и при всем при этом, это не так легко, как казалось бы некоторым. Я терпел! - мрачно добавляю; он напрягается - И, если потребуется, потерплю столько же. Я это к тому, что с тем же успехом я и сам могу решить, что ты меня так же не любишь.
Эти слова, такие... девичьи. Даже я это почувствовал. И мне это не понравилось.
- Это не правда, не так! - запальчиво отвечает он, с ужасом уставившись на меня - Я тебя очень-очень, слышишь, оченьоченьочень люблю.
Альфа-самец, чтоб его.
Я, конечно, не растекся от эти слов сладкой лужицей, но в груди приятно тянет. Как и всегда - волнительно.
Я хмыкаю, мол, то-то же, и разворачиваясь, чтоб уйти в комнату. Истерике конец. Как и спокойному вечеру.
Не, не в плохом смысле, хотя и такое случалось. Многое случалось, если честно. Да, мы порой или в ментовку, или в больницу попадали, после того, как драться начинали. В ментовке за нас платили или друзья, или мы тихо отсиживали положеный срок, а в больнице нас развозили в разные палаты, ибо мы и на носилках, как на поле боя. Грозили отвезти в психиатрию. Был случай, когда его действительно везли уже туда... Благо врач понимающий попался...
В общем, с ним не соскучишься. И, к слову, без него - загнешься. Знаем уже, проходили.
Вечер не будет скучным, ведь меня валят на пол с высоты собственного роста и вот... я уже в привычной позе - коленно-локтевая. Он на мне, хихикает, дурак...
Мда, думаю и... хоп-хоп: туда, сюда, обратно, о, Боге, как приятно....
В общем... Да, ночь не спокойная. Он более агрессивен, чем в обычные дни, но результат какобычен - мы делаем это долго и с растановкой.
Секс сам по себе замечательный, но иногда мой самец-мать-вашу такое выдаст, что и слов-то нет описать (можно только стонать), а уж после ссор - как правило.
В такие моменты ссоры - это святое.
- Милый, - ехидно зову я и мельком смотрю на часы. Там - четверть пятого. - Тебе... ммм... что на завтрак приготовить?
- Заебал уже, дай поспать, а... - стонет он не романтично и в подушку лицом утыкается. Я хмыкаю. От него хер дождешься объятий. Он даже в букетно-цветочный период отношений редко когда обнимал, а сейчас так вообще обнаглел. Всегда разваливается в постели звездой на своем плоском пузе, а мне остается с боку у него приютиться, закинув на него же руки-ноги.
Тут уж ничего не поделаешь. Такой уж он.
За то и люблю.